приняло постановление N 100-ПП "Об укомплектовании штатов районных
управ специалистами по охране прав детей". Данным постановлением штат
указанных специалистов был увеличен на 313 единиц по категории
"Ведущий специалист муниципальной службы" и всего составил по городу
456 единиц. В разных районах города Москвы штатная численность
указанных специалистов составляла пять, семь, девять и более человек.
Анализ статьи 8 Закона города Москвы от 6 ноября 2002 года N 56
"Об организации местного самоуправления в городе Москве" позволяет
сделать вывод, что организация и осуществление опеки и попечительства
являются одним из основных предметов ведения муниципальных
образований. Поэтому при проведении соответствующих организационных
мероприятий, которыми от Правительства Москвы занимался Комитет
территориальных органов исполнительной власти, проблема сохранения
специалистов по охране прав детей, их численного и качественного
состава должна была являться одной из приоритетных. Требовалось
создать такие условия, при которых специалисты по охране прав детей
районных управ были бы заинтересованы продолжить свою работу в
качестве тех же самых специалистов муниципалитетов (денежное
содержание, социальные гарантии, моральные стимулы и т.д.).
Но этого не произошло. При проведении многочисленных совещаний в
административных округах ни руководство Комитета территориальных
органов, ни руководство префектур не посчитали необходимым встретиться
со специалистами по охране прав детей, чтобы разъяснить перспективы их
службы в муниципалитетах, ответить на многочисленные вопросы, дать
необходимые гарантии. В результате многие из указанных специалистов
перешли на работу в управы районов на иные участки работы, другие -
вообще оставили муниципальную и государственную службу.
В связи со вступлением в силу Закона города Москвы от 6 ноября
2002 года N 56 "Об организации местного самоуправления в городе
Москве", созданием исполнительно-распорядительных органов местного
самоуправления (муниципалитетов) во многих районах произошло
сокращение штатной численности специалистов по охране прав детей.
Например, в районах Алексеевском, Бабушкинском, Бутырском, Марьина
роща, Щукино, Зябликово, Обручевском, Ломоносовском сокращено по одной
единице, в районах Отрадное, Ясенево, Северное Бутово, Северное Тушино
сокращены две единицы, в районах Строгино, Ясенево сокращены три
единицы. Аналогичная ситуация имеет место и в других районах.
Практически на всех специалистов по охране прав детей руководители
муниципалитетов возложили несвойственные для них функции. В ряде
районов сменились все специалисты по охране прав детей. Некоторые
руководители муниципалитетов не проявили заинтересованности в
сохранении опытных кадров специалистов по охране прав детей. Например,
руководитель муниципалитета "Тропарево-Никулино" заявил: "Можете
уходить, придут другие".
Правительству Москвы, органам прокуратуры, руководителям
муниципалитетов надлежит принять незамедлительные меры для
восстановления штатной численности специалистов по охране прав детей,
установленной статьей 7 Закона города Москвы "Об организации работы по
опеке, попечительству и патронату в городе Москве".
V. Нарушения прав детей при совершении
сделок с жилыми помещениями
Одной из наиболее распространенных категорий судебных дел, в
которых чаще всего незащищенными оказываются права и законные интересы
детей, являются дела о признании недействительными сделок с жилыми
помещениями.
Предпринятые законодателем шаги, направленные на защиту прав
несовершеннолетних, оказались недостаточными, а в некоторых случаях
вообще безрезультатными.
При этом в равно незащищенном положении оказываются как
малолетние дети в возрасте до четырнадцати лет, не обладающие
дееспособностью, так и дети старше четырнадцати лет, имеющие частичную
дееспособность.
Районные управы, осуществлявшие функции органов опеки и
попечительства, во многих случаях проявили неспособность защитить
права детей. Во многом это обусловлено отсутствием единообразия
практики применения законодательства в их работе и единого
координирующего органа, который мог бы своевременно дать рекомендации
и разъяснения специалистам органов опеки и попечительства.
К сожалению, документы, принятые Министерством образования РФ, в
сфере защиты жилищных прав несовершеннолетних недостаточно четко
регулируют деятельность органов опеки и попечительства и носят лишь
рекомендательный характер, поэтому не всеми органами опеки и
попечительства применяются.
В практике имеются случаи, когда органы опеки и попечительства
дают согласие на совершение сделок с квартирами, в которых проживают
дети, не проверив истинных причин, побудивших родителей продавать
жилье. В первую очередь это касается неблагополучных семей, в которых
родители не исполняют или ненадлежаще исполняют свои родительские
обязанности перед детьми. Очень часто в этом случае при продаже
занимаемых квартир они преследуют цель получения денег как от продажи
своих, так и от продажи детских долей в праве собственности. Такие
родители не лишены родительских прав, и органы опеки формально
подходят к решению вопроса о выдаче им разрешения на продажу квартиры,
порой даже не считая возможным вмешиваться в жизнь детей, имеющих
родителей.
При этом органы опеки и попечительства ссылаются на часть 1
статьи 64 Семейного кодекса Российской Федерации, в которой
установлено, что родители являются законными представителями своих
детей и выступают в защиту их прав и интересов в отношениях с любыми
физическими и юридическими лицами. Однако в статье 64 Семейного
кодекса Российской Федерации имеется часть 2, которая гласит, что
родители не вправе представлять интересы своих детей, если органом
опеки и попечительства установлено, что между интересами родителей и
детей имеются противоречия. В случае разногласий между родителями и
детьми орган опеки и попечительства обязан назначить представителя для
защиты прав и интересов детей.
В лучшем случае разрешение на продажу квартиры дается при условии
приобретения детям другого жилого помещения или при условии открытия
на имя несовершеннолетних счетов и зачисления на них стоимости
проданных детских долей. Однако ни то, ни другое ни в коей мере не
гарантирует реальной защиты прав детей, так как в случае неисполнения
этого условия никаких правовых последствий не наступает. Факт
приобретения детям другого жилого помещения или открытия счетов на имя
несовершеннолетних органами опеки не контролируется.
Представляется, что условие об открытии детских счетов и
зачисление на них денежных средств недопустимо в том случае, если
ребенок фактически проживает или проживал в отчуждаемой квартире, так
как в этом случае нарушается его право на жилище. Кроме того, деньги в
рублевом эквиваленте постепенно утрачивают покупательскую способность,
что со временем делает невозможным приобретение детям другого жилого
помещения.
Имеются случаи, когда разрешение на совершение сделки по
отчуждению жилого помещения дается органами опеки и попечительства при
условии приобретения другого жилого помещения, расположенного в
населенном пункте, отдаленном от города Москвы. При этом в органы
опеки и попечительства представляются документы, подтверждающие, что
детям будет приобретена определенная квартира с указанием ее адреса.
Давая разрешение на такие сделки, органы опеки и попечительства также
не интересуются ни состоянием, ни рыночной стоимостью нового жилья, в
то время как приобретаемое жилое помещение оказывается значительно
дешевле продаваемого. Никто не изучает, соответствуют ли продаваемые и
приобретаемые жилые помещения друг другу по стоимости. Учитывается
лишь количество комнат. При этом не выясняется, каким образом детьми
будет получена разница в стоимости квартир. В результате это приводит
к нарушениям имущественных прав несовершеннолетних и ухудшению
качества их жизни.
Так, например, семья Ч-вых, состоящая из матери, дочери и двух
сыновей-близнецов, занимала трехкомнатную квартиру в районе Солнцево
города Москвы. Мать и совершеннолетняя дочь злоупотребляли спиртным,
не работали. Дочь состояла на учете в ПНД с детства, имела всего три
класса образования.
Мать и дочь обратились в орган опеки и попечительства районной
управы Солнцево с просьбой выдать разрешение на продажу занимаемой
квартиры, принадлежащей всем четверым членам семьи на праве
собственности. При этом ими было дано обязательство приобретения
другой трехкомнатной квартиры в городе Алексин Тульской области с
указанием адреса квартиры.
Орган опеки и попечительства выдал разрешение на сделку. Однако
не выяснил ни мотивов сделки, ни стоимости продаваемой и приобретаемой
квартир. В нарушение статьи 56 Семейного кодекса Российской Федерации,
согласно которой учет мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, по
вопросам, касающимся его жизни, является обязательным, с детьми,
которым к тому времени исполнилось 11 лет, никто не беседовал. Орган
опеки и попечительства не заинтересовался, что перемена места
жительства детей произойдет в период учебного года и это может
отрицательно отразиться на их успеваемости и психике. Без внимания
органа опеки и попечительства остался тот факт, что дети вообще
перестали посещать школу, перерыв в учебе составил более двух месяцев.
Поскольку разрешение на сделку было выдано, квартира в городе
Москве, в которой дети имели по одной четвертой доли в праве
собственности, была продана и приобретена квартира в городе Алексин
Тульской области в несколько раз дешевле проданной. Деньги от продажи
квартиры не были полностью переданы собственникам, на счета детей не
зачислялись.
Через неделю после совершения сделки мать несовершеннолетних
умерла. В результате совершенных сделок дети лишились жилья в городе
Москве, что существенно ухудшило условия их жизни, и не получили денег
за проданные детские доли, хотя формально условие, при котором было
выдано разрешение на продажу квартиры, было соблюдено. Позиция органа
опеки и попечительства сводилась к тому, что они не могли отказать
матери в совершении сделки, "даже если бы она решила увезти детей во
Владивосток".
Действительно, органы опеки и попечительства не вправе
произвольно ограничивать права собственников, однако они обязаны
следить за соблюдением имущественных и жилищных прав
несовершеннолетних, иначе норма части 4 статьи 292 Гражданского
кодекса Российской Федерации о том, что отчуждение жилого помещения, в
котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника,
допускается с согласия органа опеки и попечительства, сводится к
пустой формальности.
Имущественные права детей нарушаются чаще всего в том случае,
когда в договоре купли-продажи квартиры не указывается истинная сумма
договора, а стоимость квартиры определяется в договоре исходя из
стоимости квартиры по данным БТИ. В этом случае, даже если сделка,
совершенная без учета прав и законных интересов несовершеннолетних,
будет признана судом недействительной, дети получат лишь стоимость
своих долей из расчета оценки по стоимости БТИ, но не по
действительной, рыночной стоимости.
Причиной искажения в договорах данных о стоимости квартиры служит
нежелание покупателя показывать сумму имеющихся у него наличных денег,
желание скрыть истинную сумму своего дохода, а также зачастую и
нежелание продавца уплатить налоги, предусмотренные законодательством.
Представляется, что органы опеки и попечительства должны
разъяснять лицам, желающим продать квартиры, в которых проживают дети,
независимо от того, являются ли дети собственниками или лишь имеют
право пользования, какие правовые последствия может повлечь занижение
в договоре истинной, реально уплаченной за квартиру стоимости. Так как
в случае признания сделки недействительной суд не будет интересовать,
по какой причине стороны оценили квартиру по стоимости БТИ, и он
обязан будет при приведении сторон в первоначальное положение,
существовавшее до сделки, взыскать с продавца квартиры ее стоимость по
оценке БТИ, то есть стоимость, указанную в договоре. Однако поскольку
стоимость квартиры по БТИ в несколько раз меньше реальной рыночной
стоимости, по которой продается квартира, восстановить нарушенное
право становится невозможным.
При этом суды не принимают во внимание расписки, которые могут
иметься у продавцов, подтверждающие получение за квартиру значительно
больших сумм. Кассационные и надзорные жалобы остаются без
удовлетворения, так как судебные инстанции исходят из принципа свободы
договора, позволяющего сторонам заключить договор на любых условиях,
не противоречащих законодательству, в том числе и по любой
определенной сторонами стоимости жилого помещения, даже очень низкой.
Интересы детей в данном случае не учитываются. Именно в такой
ситуации оказалась семья А-вых, состоящая из матери, отца и двух
несовершеннолетних сыновей. А-вы продали свое жилье и приобрели другую
квартиру. Однако купленная квартира оказалась предметом обеспечения
долговых обязательств предшествующего собственника перед
собственником, продавшим А-вым квартиру. По иску предшествующего
собственника договор, по которому А-вы приобрели квартиру, признан
недействительным. Продавец квартиры при заключении договора попросил
А-вых записать в договоре, что квартира продается по стоимости БТИ.
А-вы по недомыслию и доброте согласились и, только когда
Черемушкинский межмуниципальный суд города Москвы признал сделку
недействительной, поняли, что лишились возможности защитить свое право
и получить реально переданную за квартиру сумму. Уполномоченным
направлено обращение к Прокурору города Москвы с просьбой принести
протест на вынесенные судебные постановления по данному делу.
Таких примеров множество.
Представляется, что о последствиях занижения сумм стоимости жилых
помещений покупателей должны отдельно информировать не только органы
опеки и попечительства, но и нотариусы. А так как в настоящее время
нотариальная форма не является обязательной для договоров
купли-продажи недвижимости, то и работники Комитета по государственной
регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.
Лишь в этом случае может снизиться риск нарушения прав при
совершении сделок, в том числе и прав несовершеннолетних собственников
и пользователей жилья, которые оказываются бесправными в этой ситуации
и по существу "расплачиваются" за неграмотность и
непредусмотрительность своих законных представителей.
Следует отметить, что в 1992-1996 годах суды принимали во
внимание имеющиеся у сторон расписки, подтверждающие реально
уплаченные денежные суммы, в целях защиты прав добросовестного
приобретателя, уплатившего рыночную стоимость за квартиру, несмотря на
то, что в договоре была указана стоимость квартиры по стоимости БТИ.
Сейчас ситуация изменилось, видимо, в целях изменения пагубной
практики сокрытия доходов и "ухода" от налогов.
Государственные органы, осуществляющие регистрацию недвижимого
имущества и сделок с ним, не несут никакой ответственности за
регистрацию сделок с жилыми помещениями, которые впоследствии
признаются недействительными. При этом регистрация таких сделок
является подтверждением со стороны государства законности перехода
прав на жилое помещение. Государство проводит юридическую экспертизу
законности сделок, взимает за это пошлину, но впоследствии при
признании сделки недействительной ответственности не несет. Принцип
свободы договора по отчуждению жилого помещения семьями, имеющими
детей и относящимися к группе риска, должен быть значительно
ограничен. Такое ограничение фактически означает защиту жилищных прав
несовершеннолетних, воспитывающихся в таких семьях. В противном случае
последствия заключения указанных договоров приводят к нарушению
конституционного права несовершеннолетних на жилище.
В практике встречаются случаи, когда органы опеки и
попечительства необоснованно отказывают в выдаче разрешений на продажу
квартир, в которых проживают, проживали или являются собственниками
несовершеннолетние. В первую очередь это касается приобретения квартир
в домах-новостройках. Когда, продавая квартиру, родители намерены
вложить деньги в строительство новых домов на нулевом цикле, когда
стоимость квадратного метра площади позволяет приобрести право на
квартиру большей площади, чем имеющаяся, и тем самым улучшить жилищные
условия семей.
Безусловно, данные сделки имеют высокую степень риска. Однако
отказывать родителям лишь на том основании, что приобретаемое ими
жилое помещение еще не построено, либо требовать внесения денег на
счета детей вместо перечисления строительной организации оснований
нет. В каждом конкретном случае вопрос следует решать индивидуально.
Вероятно, есть необходимость получить от таких семей сведения, где
будут реально проживать дети до получения квартиры в новостройке,
инвестиционный договор, по которому они намерены приобрести жилое
помещение, оценить стабильность положения застройщика, заключившего с
родителями несовершеннолетних такой договор, получить от застройщика
подтверждения того, что такой договор существует и не расторгнут, а
также подтверждение внесения части денег за новую квартиру, информацию
о том, вся ли сумма будет оплачена из денег, полученных от продажи
имеющейся квартиры, и из каких средств будет оплачен остаток, а также
уточнить иные обстоятельства и лишь после этого принять решение по
существу. Вероятно, немаловажную роль в совершении таких сделок должны
играть страховые организации, страхующие финансовые риски, в том числе
и риски вложения денег в инвестиционные проекты, по инвестиционным и
иным аналогичным договорам. При возможности страхования рисков по
таким договорам целесообразно рекомендовать родителям страховать риск
в целях защиты интересов детей. Но к этому должны быть готовы и
страховые организации.
Все эти действия по проверке и принятию решения о выдаче
разрешения на сделку должны исполняться оперативно, так как в
противном случае у сторон может отпасть необходимость в получении
разрешения на сделку.
Представляется, что в данном случае требование органов опеки и
попечительства о внесении денежных средств от продажи квартиры на
счета детей не только не соответствует, но и прямо противоречит
интересам детей. Эти действия замедлят прохождение финансовых средств
или могут вообще сорвать заключение такого договора из-за
увеличивающихся сроков исполнения обязательств со стороны родителей.
Распространенный вариант переселения социально неблагополучных
семей из города Москвы - обмен жилых помещений. В этом случае согласие
органов опеки и попечительства вообще не требуется. Необходимо
немедленно вменить в обязанность МГКА "Мосжилсервис" в обязательном
порядке запрашивать согласие органов опеки и попечительства при обмене
жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние. Особенно
когда жилье обменивается на другой населенный пункт. Для этого
необходимо внести соответствующие изменения во Временные правила
обмена жилых помещений.
Анализ нарушений прав детей при совершении сделок с жилыми
помещениями приводит к заключению о том, что при участии или с
молчаливого согласия государственных органов и органов местного
самоуправления города Москвы происходит процесс "вытеснения"
квартирными мошенниками социально незащищенных или неблагополучных
московских семей в населенные пункты других субъектов Российской
Федерации. Город Москва не борется за своих детей.
VI. Нарушения прав детей в связи с недоступностью
квалифицированной юридической помощи
Обращения граждан к Уполномоченному свидетельствуют не только о
неудовлетворительной работе государственных и муниципальных органов по
защите прав детей, но и о недоступности юридической помощи для
большинства семей, особенно относящихся к социально незащищенным
группам населения.
Права ребенка, гарантированные ему нормами российского и
международного права, останутся декларативными, если защитой этих прав
не будут заниматься квалифицированные юристы.
Примерно половина обращений на приеме к Уполномоченному - это
обращения за бесплатной юридической консультацией по гражданскому,
семейному или жилищному праву, особенно в случаях судебных споров,
касающихся прав семей с детьми. К Уполномоченному также обращаются с
этой целью сотрудники органов опеки и попечительства, центров
социального обслуживания, различных общественных благотворительных
организаций. Анализ данных обращений позволяет сделать следующие
выводы:
1. Проводимая судебно-правовая реформа и, в частности, принятие
нового Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и
Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" не улучшили
положение в части защиты прав детей в судебных, административных и в
иных государственных, общественных органах и организациях.
2. Отсутствует механизм юридического обеспечения прав детей в
системе государственной поддержки несовершеннолетних.
Адвокатская помощь в современных социально-экономических условиях
является дорогой и не всегда качественной. Из-за высоких цен на услуги
квалифицированного адвоката граждане все больше и больше обращаются к
так называемым "представителям", в роли которых выступают либо вообще
не юристы, либо лица с юридическим образованием, но не имеющие опыта
работы в суде или знаний в сфере гражданского, семейного и других
отраслей права, касающегося защиты интересов детей и их родителей.
Обращение к услугам таких "специалистов" нередко приводит к тому, что
восстановление нарушенных прав детей становится невозможным.
Недоступность адвокатских услуг для населения Российской
Федерации не учитывалась при разработке и принятии нового Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации, закрепившего одним из
основных принципов правосудия по гражданским делам принцип
состязательности, который заключается в том, что гражданское
судопроизводство в Российской Федерации происходит в форме спора. В
этом споре стороны сами несут ответственность за полноту
представленных ими доказательств, от которых зависит правильность и
полнота решения дела. Возбуждение, продолжение и прекращение процесса
ставятся, как правило, в зависимость от воли сторон, которая
ограничивается судом лишь в редких случаях. Данные нормы рассчитаны на
обязательное участие в судебных разбирательствах адвокатов с той и
другой стороны.
На практике это означает, что защитить права детей в суде и
выиграть спор может тот истец или ответчик, который имеет более
квалифицированного адвоката (представителя), а значит и возможность
правильного распоряжения процессуальными средствами защиты, в том
числе и доказательствами.
Если же интересы ребенка представляет родитель или опекун, не
имеющий юридических знаний и возможностей в сборе доказательств, то
принцип процессуального равноправия, на котором также строится
гражданское судопроизводство, становится фикцией. Равно как и право
ребенка на самостоятельное обращение в суд по достижении четырнадцати
лет, гарантированное статьей 56 Семейного кодекса Российской
Федерации, статьей 46 Конституции РФ, а также другими нормами
российского и международного права.
Полагаю, что введение в новом Гражданском процессуальном кодексе
Российской Федерации института "представителя, назначенного судом" в
случае отсутствия такового у ответчика, место жительства которого
неизвестно, а также в других предусмотренных федеральным законом
случаях не будет способствовать судебной защите прав детей.
Во-первых, в основе деятельности адвоката в качестве
представителя лежит договор поручения. Адвокат не вправе занимать по
делу позицию вопреки воле доверителя. Участие в деле адвоката, не
выражающего волю клиента, не является представительством и может стать
основанием для отмены судебного решения.
Во-вторых, статья 50 Гражданского процессуального кодекса
Российской Федерации обеспечивает интересы ответчиков при том, что в
правовой помощи нуждаются обе стороны, заинтересованные лица и другие
участники процесса.
В-третьих, в подавляющем большинстве гражданских дел
затрагиваются так или иначе интересы детей. Возложение на адвокатов
обязанности бесплатно вести данные дела было бы грубым нарушением
статьи 37 Конституции РФ, предусматривающей право каждого гражданина
на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не
ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты
труда. Следовательно, необходимо заключить соглашение между
исполнительной властью города Москвы и адвокатурой об оказании семьям
с детьми бесплатной для обратившихся юридической помощи по семейным,
жилищным и гражданским делам.
Подобное соглашение сделает эту помощь реальной для населения при
условии выделения средств из городского бюджета на оплату труда
адвокатов в разумных пределах, обеспечения специалистов помещениями
для бесплатного приема, средствами оргтехники и т.д.
Кроме того, необходимо ввести должность юриста в штаты
специалистов органов опеки и попечительства, государственных детских
учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения
родителей, органов образования и других служб, имеющих отношение к
защите прав детей.
Для решения этой проблемы следует не только создать рабочие места
в вышеуказанных органах для квалифицированных юристов, но и достойно
оплачивать труд специалистов. В настоящее время из-за отсутствия
финансирования в системе органов по защите прав детей редко встретишь
опытного специалиста-юриста. На работу приглашаются военные юристы,
выпускники юридических вузов, бывшие сотрудники органов социальной
защиты и другие лица, не имеющие практического опыта в области защиты
прав детей, в том числе и судебной. Обеспечение юридическими кадрами
детских домов, школ-интернатов, приютов позволит вовремя устанавливать
статус воспитанников данных учреждений и принимать меры по защите прав
детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, предотвращать
нарушение их жилищных и имущественных интересов.
Следует поставить задачу перед высшими учебными заведениями
юридического профиля как можно быстрее начать готовить специалистов по
защите прав детей, создавать условия для повышения квалификации
юристов, привлекать к преподаванию практиков, имеющих большой опыт
работы в этой сфере.
Одним из путей решения проблемы с юридическими кадрами может
являться заключение договоров с юридическими консультациями на
правовое обслуживание организаций и учреждений, защищающих права
детей. Имеется многолетняя позитивная практика в этом вопросе,
существовавшая в городе Москве до начала девяностых годов.
VII. Нарушение прав детей в жилищной сфере
Особое внимание Уполномоченного к защите жилищных прав детей
обусловлено не только самым большим количеством обращений по данному
вопросу, но и тем обстоятельством, что конституционное право на жилище
(статья 40 Конституции РФ) является одним из наиболее фундаментальных
прав, определяющих возможность реализации иных конституционных и
гражданских прав детей (на благоприятные условия воспитания и
развития, на охрану здоровья и медицинскую помощь, на личную
неприкосновенность, на образование и т.д.). Часто реализация права
ребенка на жилище определяет его право на жизнь. Государственные
минимальные социальные стандарты основных показателей качества жизни
детей включают обеспечение права на жилище (статья 8 Федерального
закона от 24 июля 1998 года N 124-ФЗ "Об основных гарантиях прав
ребенка в Российской Федерации").
Значительное число обращений к Уполномоченному касается нарушения
жилищных прав детей префектурами и окружными управлениями Департамента
жилищной политики и жилищного фонда города Москвы. При этом с
руководством Департамента жилищной политики и жилищного фонда города
Москвы у Уполномоченного сложились деловые и конструктивные отношения.
Часто именно обращения к руководителю Департамента и особенно к
первому заместителю руководителя Департамента жилищной политики и
жилищного фонда города Москвы Якушенко Э.С. способствовали защите или
восстановлению нарушенных прав и законных интересов несовершеннолетних
москвичей.
Анализ обращений показывает, что органы исполнительной власти
города Москвы очень бюрократично подходят к решению жилищных вопросов,
затрагивающих права и интересы детей, не учитывают конкретных
жизненных обстоятельств и жилищных условий заявителей. В жилищных
отделах, жилищных управлениях законные представители
несовершеннолетних сталкиваются с равнодушием, обманом, хамством,
прямым нарушением законов. Обращения в вышестоящие инстанции ни к чему
не приводят, ответы от префектов, их заместителей, из Департамента
жилищной политики и жилищного фонда города Москвы, Правительства
Москвы чаще всего являются полным воспроизведением ответов, полученных
в жилищных органах районного и окружного уровня, и, более того, в
нарушение части 4 статьи 7 Закона города Москвы от 18 июня 1997 года N
25 "Об обращениях граждан" готовятся теми органами и должностными
лицами, действия (бездействие) которых обжалуются гражданами.
К Уполномоченному обратилась многодетная мать С-ва Е.В.,
воспитывающая троих детей (1988, 1990, 1992 годов рождения). Семья
С-вой Е.В. в составе 6 человек (она, муж, трое детей, мать) проживает
в двухкомнатной квартире общей площадью 40,5 кв. м (жилой - 25,3 кв.
м) по адресу: ул. Большая Черемушкинская, дом 6, корп. 2. С 1992 года
семья является очередниками округа по льготе "многодетные семьи", с
декабря 2001 года учтена льгота "лица, страдающие заболеваниями в
соответствии с приказом Минздрава СССР от 28 марта 1983 года N 330 "Об
утверждении списка заболеваний, дающих право лицам, страдающим этими
заболеваниями, на первоочередное получение жилой площади", с июля 2002
года учтены льготы циркуляра НКВД РСФСР от 13 января 1928 года N 27 и
"семьи, имеющие детей-инвалидов". Решением межведомственной комиссии
района Академический квартира, где проживает семья С-вых, признана не
соответствующей санитарно-техническим требованиям. Из справки детской
поликлиники N 72 следует, что прогрессирование заболеваний у всех
троих детей находится в прямой причинной связи с проживанием в
неблагоприятных жилищно-бытовых условиях (в воздухе квартиры
обнаружено значительное превышение уровня спор плесневых грибов,
клещей домашней пыли). Несмотря на продолжающееся ухудшение
санитарно-технической ситуации в квартире С-вой Е.В., что
подтверждается многочисленными заключениями органов санэпидемнадзора,
окружная жилищная комиссия при префекте ЮЗАО города Москвы и Комиссия
по жилищным вопросам при Правительстве Москвы (протокол N 386 от 21
августа 2002 года) отказали в улучшении жилищных условий на основании
Закона города Москвы от 23 января 2002 года N 2 "О приоритетах
предоставления в пользование или приобретения в собственность с
помощью города жилых помещений в 2002-2003 годах".
Не работает механизм защиты жилищных прав детей в случае лишения
одного из родителей родительских прав. Статья 98 Жилищного кодекса
РСФСР допускает выселение без предоставления другого жилого помещения
лицам, лишенным родительских прав, если их совместное проживание с
детьми, в отношении которых они лишены родительских прав, признано
невозможным. Часть 2 статьи 98 Жилищного кодекса РСФСР позволяет суду
обязать указанных граждан произвести обмен занимаемого помещения на
другое жилое помещение, указанное заинтересованной в обмене стороной.
Зачастую количество членов семьи нанимателя и площадь жилища не
позволяют произвести обмен жилого помещения с учетом интересов всех
проживающих. В этом случае просьбы граждан о временном отселении без
снятия с учета не удовлетворяются или предлагаются жилые помещения, не
отвечающие санитарным и техническим требованиям, с соседями, ведущими
асоциальный образ жизни (алкоголики, наркоманы и т.д.).
К Уполномоченному обратилась М-на Е.С. в интересах дочери М-ной
А.Ю., 1997 года рождения. М-на с дочерью проживает с семьей бывшего
мужа из 4 человек (он, мать, отчим, бабушка) в трехкомнатной квартире
по адресу: ул. Краснодонская, дом 14, корп. 2. Брак с М-ным Ю.В.
расторгнут в 2000 году. М-на Е.С.- инвалид с детства.
До сентября 2002 года М-н Ю.В. отбывал наказание в местах лишения
свободы в связи с совершением преступления, предусмотренного статьями
112, 228 УК РФ (избиение жены, хранение и употребление наркотиков), с
принудительным лечением от алкоголизма и наркомании. В результате
полученных от бывшего мужа физических травм М-на Е.С. стала инвалидом
II группы.
М-на А.Ю. подвергалась психологическому давлению со стороны отца
и получила психическую травму, т.к. являлась свидетелем насилия отца
по отношению к матери. Решением Люблинского суда от 15 ноября 2002
года по иску Уполномоченного М-н Ю.В. лишен родительских прав в
отношении М-ной А.Ю. М-на Е.С. в составе семьи бывшего мужа в 2001
году принята на учет по улучшению жилищных условий. Мать и бабушка
М-на Ю.В. имеют жилищные льготы. Учитывая, что совместное проживание
М-ной А.Ю. с отцом, лишенным родительских прав, невозможно,
противоречит правам и законным интересам несовершеннолетней.
Уполномоченный обратился к префекту ЮВАО города Москвы с просьбой
отселить М-ну Е.С. с дочерью до подхода очереди.
Заместителем префекта Шеденковым С.А. в просьбе было отказано.
При этом префектурой ЮВАО города Москвы полностью проигнорировано
такое юридически значимое обстоятельство, как лишение М-на Ю.В.
родительских прав. Но было сообщено, что в июне 2002 года М-на Е.С.
отказалась от предложенной для отселения комнаты из-за
неудовлетворительного состояния квартиры, а другой очередник (у
которого, вероятно, имелись средства и возможности для проведения
дорогостоящего ремонта) дал согласие на ее заселение.
Обращения о нарушении жилищных прав детей поступают от жителей
всех округов города. Однако Уполномоченного особенно беспокоит
ситуация в Юго-Восточном, Восточном, Северном административных
округах.
В ЮВАО города Москвы сложилась недопустимая практика
предоставления жилых помещений бывшим воспитанникам детских домов (в
соответствии со статьей 37 Жилищного кодекса РСФСР и статьей 8
Федерального закона от 21 декабря 1996 года N 159-ФЗ "О дополнительных
гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей") исключительно по решению суда (дела Б-ко С.,
К-ва Б., Ю-ко И., М-ва Р., Б-ной Е.). Несмотря на однотипность данных
дел, аналогичную правовую позицию префектура и УМЖ ЮВАО каждый раз
отказывали выпускникам сиротских учреждений в предоставлении жилья.
Выпускники детских домов были вынуждены обращаться за защитой своих
прав в суд. Более того, каждый раз решения суда, вынесенные в пользу
сирот, префектура и УМЖ с завидным упорством пытались оспорить в
кассационном порядке.
10 октября 2002 года Преображенский районный суд города Москвы
принял решение по жалобе выпускницы детского дома С-вой Л.П. на
незаконные действия префектуры ВАО города Москвы, которая в течение
длительного времени отказывала в предоставлении сироте жилого
помещения в соответствии с нормами федерального законодательства. Суд
жалобу удовлетворил. Признал отказ префектуры ВАО города Москвы в
предоставлении С-вой Л.П. жилой площади в соответствии со статьей 37
части 2 Жилищного кодекса РСФСР незаконным. Обязал префектуру ВАО
города Москвы включить С-ву Л.П. в льготный список на получение
внеочередного жилья как выпускницу детского дома. 21 октября 2002 года
решение суда вступило в законную силу и в соответствии со статьей
239.8 ГПК РСФСР обязательно для государственного органа, которого оно
касается. Об исполнении решения должно быть сообщено суду и гражданину
не позднее чем в месячный срок со дня получения решения суда. На
обращение к префекту ВАО города Москвы об исполнении решения суда С-ва
Л.П. получила ответ за подписью заместителя начальника Управления
Департамента жилищной политики и жилищного фонда в ВАО города Москвы
Б-ва А.Б., что данное решение суда обжалуется в порядке надзора в
Президиуме Мосгорсуда и вопрос о предоставлении С-вой Л.П. жилой
площади вне очереди как выпускнице детского дома будет решен в
соответствии с результатами рассмотрения надзорной жалобы. Таким
образом, чиновники Управления Департамента жилищной политики и
жилищного фонда города Москвы в ВАО, цинично нарушая закон, не считают
необходимым выполнять вступившее в законную силу решение суда.
К Уполномоченному обратилась выпускница УВК-1845 для детей-сирот
и детей, оставшихся без попечения родителей, Катульская Н.С., мать
которой умерла в 1993 году, а отец лишен родительских прав. До
помещения в сиротское учреждение Катульская Н.С. проживала с матерью и
братом в общежитии предприятия "Сантехмонтаж" по адресу: ул. Н.
Первомайская, дом 46, комната 50. Распоряжением супрефекта управления
МО "Восточное Измайлово" от 2 декабря 1993 года N 411 "О направлении
Катульской Н.С. в школу-интернат" установлено: "Закрепить за
несовершеннолетней Катульской Н.С. право на получение жилой площади по
окончании срока пребывания в государственном детском учреждении
согласно статье 37 пункта 2, статье 60 пункта 3 Жилищного кодекса
РСФСР". В 1998 году Катульская Н.С. закончила пребывание в УВК-1845, с
1998 года по 2001 год обучалась в ПТУ-119 города Москвы, находилась на
полном государственном обеспечении. По окончании пребывания в
сиротском учреждении Катульская Н.С., вопреки распоряжению супрефекта
от 2 декабря 1993 года, была возвращена в общежитие по указанному
адресу. В соответствии со статьей 37 части 2, статьей 40 Жилищного
кодекса РСФСР, статьей 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 года N
159-ФЗ "О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей" жилые помещения,
предоставляемые детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения
родителей, по окончании пребывания в сиротском учреждении, должны
отвечать санитарным и техническим требованиям, быть благоустроенными
применительно к условиям данного населенного пункта. Помещение, куда
была возвращена Катульская Н.С., без удобств, кухня и умывальник
расположены в общем коридоре, нет горячей воды, ванной, туалетной
комнаты. Помещение нуждается в капитальном ремонте. Четыре этажа дома
N 46 по ул. Н. Первомайская занимают офисы. На пятом этаже, где живет
Катульская Н.С. с малолетним ребенком, офисы занимают половину этажа.
Здание, в котором проживает Катульская Н.С., считается
административным и принадлежит на правах собственности ООО "Сантехма".
Помещение, в которое была возвращена Катульская Н.С., не находится ни
в государственном, ни в муниципальном жилищном фонде города Москвы.
Лицевой счет на Катульскую Н.С. не открыт. Оплату за пользование
помещением Катульская Н.С. производит собственнику здания. 1 апреля
1999 года Катульская Н.С. с братом приняты на учет нуждающихся в
улучшении жилищных условий по категории "общие основания". 17 апреля
2002 года общественной жилищной комиссией при префекте ВАО города
Москвы Катульской Н.С. отказано в предоставлении жилой площади как
выпускнице детского дома. На момент подготовки настоящего доклада в
доме отключено холодное водоснабжение, Катульская Н.С. вынуждена мыть
малолетнего ребенка над унитазом.
В июне 2002 года Уполномоченный обратился к первому заместителю
руководителя Департамента жилищной политики и жилищного фонда города
Москвы Я-ко Э.С. с просьбой обеспечить Катульскую Н.С. жилым
помещением в соответствии с постановлением Правительства Москвы от 31
августа 1999 года N 797 "О мерах по социальной поддержке и защите прав
детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, - выпускников
детских домов и школ-интернатов". До настоящего времени жилое
помещение сироте не предоставлено.
В приведенных и во многих других случаях имеются все основания в
соответствии с федеральным и московским законодательством о
государственной службе ставить вопрос об ответственности
государственных служащих за неисполнение законов и нарушение прав и
свобод граждан.
Должностные лица органов исполнительной власти, необоснованно
отказывая в реализации законных прав граждан, не привлекаются ни к
дисциплинарной, ни к административной, ни к гражданско-правовой
ответственности за свои действия (бездействие).
Государство несет неоправданные расходы, связанные с бесполезной
перепиской, тратой времени специалистов УМЖ, префектур, судей и т.д.
Должностные лица грубо нарушают статью 18 Конституции РФ, в которой
установлено, что права и свободы человека и гражданина определяют
смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и
исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются
правосудием.
Особенно недопустимо, когда государственными органами нарушаются
права наиболее социально уязвимых категорий граждан, что заставляет их
защищать свои права в суде. Недопустимо и стыдно видеть в роли истцов
сирот, выпускников детских домов. Ради чего и ради кого в таком случае
работает государственный аппарат?
Права детей существенно нарушаются при выселении из жилых
помещений в связи с реконструкцией или сносом дома. Жилищными органами
не принимаются во внимание ни статус семьи, ни состояние здоровья ее
членов, ни особенности обучения детей, посещения ими по прежнему месту
жительства специализированных образовательных, медицинских, социальных
и иных учреждений, а также иные индивидуальные обстоятельства,
определяющие место дальнейшего проживания несовершеннолетних в
границах города Москвы. Выселение в отдаленные районы, в том числе по
решению суда, происходит не смотря ни на что. Не учитывается
неразвитость инфраструктуры в районах массовой застройки, связанные с
этим ограничения для многодетных семей, детей-инвалидов и т.д.
Префектурой ВАО города Москвы предъявлен иск к семье бывшей
воспитанницы детского дома А-вой Е.А., воспитывающей троих малолетних
дочерей 1992, 1994 и 1997 годов рождения, очередникам округа с 1992
года, о выселении в связи со сносом дома на Кусковской улице и
предоставлением квартиры в доме-новостройке в микрорайоне "Загорье".
УМЖ ВАО не приняло во внимание, что все трое детей А-вых страдают
хроническими заболеваниями, наблюдаются в специализированных
поликлиниках, расположенных в районе проживания. А-ва Анастасия, 1994
года рождения, страдает тяжелым пороком сердца, лечится в
специализированной поликлинике по месту жительства. Аналогичная
поликлиника в районе-новостройке отсутствует. А-ва Линда, 1997 года
рождения, посещает специализированный коррекционный детский сад для
слабовидящих детей, наблюдается в офтальмологической поликлинике N 7 в
районе проживания. Старшие девочки обучаются в школе с профилирующими
предметами. По новому месту жительства имеется лишь одна школа, что
ограничивает выбор учебного заведения. Уполномоченный направил в
Перовский районный суд города Москвы свою позицию по иску префектуры
ВАО города Москвы к семье А-вых, где изложил указанные и иные доводы и
просил в удовлетворении иска отказать.
Префектуры не стесняются предъявлять иски по выселению из жилых
помещений несовершеннолетних, в том числе детей-инвалидов, если
ребенок вселен в жилое помещение, но не зарегистрирован в нем.
Ж-ва-Г-ва О.В. проживала 17 лет со своим мужем в его квартире как
член семьи, хотя была прописана в другой квартире с дочерью и внуком
И-вым Костей, 1994 года рождения. Дочь лишили родительских прав за
систематическое пьянство, аморальный образ жизни. Бабушка оформила
опеку. Отец проживал отдельно и ребенком не интересовался. Мальчика
фактически воспитывали бабушка с дедушкой, которых он считал своими
родителями. Год назад дедушка умер. Ж-ва-Г-ва О.В. предъявила иск о
признании за ней и подопечным внуком права на жилую площадь в
квартире, где они все эти годы жили. Префектура ЗАО города Москвы
предъявила встречный иск об их выселении, вероятно, из-за того, что
квартира дедушки расположена в престижном районе округа. Опекун
собрала множество доказательств того, что она 17 лет проживала в
квартире мужа (вначале без внука, а когда он родился - с ним), а также
доказательств аморального поведения в настоящее время своей дочери, ее
плохого влияния на сына и т.д. Кунцевский суд (федеральный судья С-на
Л.В.) вынес решение об отказе в иске Ж-вой-Г-вой О.В. и в
удовлетворении иска префектуры ЗАО города Москвы о выселении бабушки с
восьмилетним ребенком по месту их регистрации к бывшей матери ребенка
в квартиру, которая стала притоном для бомжей и алкоголиков. Вероятно,
префектура ЗАО города Москвы считает, что таким образом она защищает
права малолетнего И-ва Константина. К сожалению, этот пример не
является единичным. Кассационная инстанция Мосгорсуда отменила
указанное решение Кунцевского районного суда города Москвы.
В городе Москве сложилась порочная практика нарушения прав детей,
проживающих с родителями в общежитии накануне их ордерования и
передачи в муниципальный фонд. Семьи начинают переселять в другие
жилые помещения меньшего размера, так как за жильцами при ордеровании
закрепляют то помещение, которое они занимают на момент ордерования. В
это же время в общежития вселяются и регистрируются люди, которые
никогда в нем не проживали, не имели никакого отношения к предприятию,
в ведомстве которого находится общежитие. При рассмотрении споров в
судах префектуры занимают безразличную позицию, ссылаясь на то, что
это дело администрации предприятия.
К Уполномоченному обратилась Т-й Т.А., которая в составе семьи из
четырех человек (она, муж, дочери: Т-й Ирина, 1994 года рождения, Т-й
Ольга, 1999 года рождения) проживает в общежитии ЗАО "Москворецкое" по
адресу: пр. Шипиловский, дом 43, корп. 4, кв. 77. Т-й Т.А. в 1985 году
как молодой специалист была вселена в указанное общежитие в комнату
9,1 кв. м. В 1994 году Т-й Т.А. на семью из трех человек по
внутриведомственному ордеру предоставили в данном общежитии
двухкомнатную квартиру N 75 (комнаты: 16,5 кв. м + 9,1 кв. м). В 1998
году семья Т-й Т.А. была переселена в комнату 9,1 кв. м в квартире N
77, а на комнату 16,5 кв. м в указанной квартире администрация
предприятия выдала внутренний ордер другой семье. В настоящее время
семья Т-й Т.А. в составе четырех человек проживает в комнате 9,1 кв.
м. Оба ребенка супругов Т-й постоянно болеют, так как комната
холодная, сырая, стены покрыты плесенью. Данные факты подтверждаются
документально, в том числе и заключением врачей детской поликлиники N
12 ЮАО города Москвы о невозможности проживания детей в подобных
условиях. Все попытки Т-й Т.А. защитить жилищные права детей в ЗАО
"Москворецкое", префектуре ЮАО города Москвы, в судебном порядке на
настоящий момент закончились безрезультатно. Нагатинской межрайонной
прокуратурой города Москвы было внесено представление в ЗАО
"Москворецкое" о выявленных нарушениях жилищного законодательства. Но
все осталось по-прежнему.
Администрация предприятий не стесняется выселять проживающих в
общежитии граждан с детьми прямо на улицу в зимнее время года.
В 1991 году Г-ва А.П. (выпускница сиротского учреждения) была
принята в ЗАО оператором крутильного оборудования. Вселена
администрацией предприятия в общежитие по адресу: Москва, 4-й пер.
Котельнический, дом 3, комн. 3 без ордера. В ЗАО проработала до июня
1998 года. С ведома администрации постоянно проживала без регистрации
по месту жительства с дочерью, 1994 года рождения, в общежитии по
указанному адресу до декабря 2002 года.
Выдержка из письма Таганского межрайонного прокурора, советника
юстиции Наседкина В.А. от 17 февраля 2003 года на обращение
Уполномоченного:
"6 декабря 2002 года администрация ЗАО в нарушение статьи 90
Жилищного кодекса РСФСР, согласно которой выселение граждан из жилых
помещений допускается по основаниям, установленным законом, и только в
судебном порядке, выселила Г-ву А.П. вместе с несовершеннолетней
дочерью из общежития, а именно: закрыла Г-вой доступ в комнату, в
которой она постоянно проживала до 6 декабря 2002 года, что привело к
существенным нарушениям жилищных прав Г-вой А.П., предусмотренных
статьями 40, 46 Конституции РФ и статьей 90 Жилищного кодекса РСФСР.
По выявленным нарушениям Таганской межрайонной прокуратурой на имя
генерального директора ЗАО внесено представление об устранении
нарушений жилищного законодательства, также решается вопрос о
возбуждении в отношении администрации ЗАО уголовного дела по статье
330 УК РФ по факту самоуправства".
Примечательно, что глава управы Таганского района Борисов О.А. в
письме от 20 января 2003 года N ТГ-16-2656/2 на обращение
Уполномоченного сообщает: "Таким образом, права Г-вой А.П. не
нарушены, никто ее не выселял, так как и вселение не производилось.
Оснований для предоставления ей временного жилья в городе Москве не
имеется".
К Уполномоченному обращаются граждане, которые проживают с детьми
в квартирах, непригодных для проживания. Однако непригодность жилого
помещения для проживания сама по себе не является основанием улучшения
жилищных условий во внеочередном или первоочередном порядке.
Необходимо вносить изменения в законодательство и пересматривать
практику улучшения жилищных условий лиц, проживающих в квартирах
коммунального заселения с гражданами, страдающими психическими
заболеваниями. Если указанные граждане не обращаются в жилищные органы
по вопросу улучшения жилищных условий, то не могут улучшить жилищные
условия и другие лица, проживающие в коммунальных квартирах.
Необходимо предоставить право на улучшение жилищных условий в
приоритетном порядке лицам, проживающим в коммунальных квартирах с
психически больными, чье состояние здоровья и поведение представляют
опасность для других граждан, в том числе и для детей, и делает
невозможным совместное проживание с ними. Большая роль в разрешении
этой проблемы должна отводиться ПНД, органам опеки и попечительства,
органам внутренних дел.
Несмотря на то, что город Москва один из немногих субъектов
Российской Федерации, в котором в больших объемах строится
муниципальное жилье, предназначенное для обеспечения нуждающихся в
улучшении жилищных условий, анализ ситуации позволяет сделать вывод о
том, что дети из социально незащищенных, малообеспеченных семей в
период своего детства не могут улучшить жилищные условия. В жилищной
сфере имеет место большое социальное неравенство.
В крайне тяжелой ситуации оказываются дети из семей
военнослужащих, работников органов внутренних дел, направленных для
прохождения службы или учебы в город Москву. Месяцами и годами семьям
военнослужащих не предоставляется жилье, они находятся в совершенно
бесправном положении, вне рамок действия Конституции РФ. Безусловно,
ответственность за это несут федеральные органы исполнительной власти.
К Уполномоченному обратилась Г-кая Е.А. - жена офицера воинской
части внутренних войск, расположенной на Рябиновой улице. В семье
воспитывается трое детей: сын, 2001 года рождения, и две дочери, 1990
и 1994 годов рождения. Семья офицера, не обеспеченного жильем,
проживала в казарме для рядового состава, в помещении бывшей Ленинской
комнаты. Дети были вынуждены пользоваться общей уборной для солдат.
Заявительница сообщила, что в казарме не работает канализация, все
проживающие пользуются технической водой, в том числе и для
приготовления пищи. Постельное белье солдат заражено бельевыми вшами.
Санитарно-технические условия проживания детей являются недопустимыми.
Г-кий О.А. и его семья числились проживающими в общежитии института
имени Губкина, что не соответствовало действительности. Г-кую Е.А. и
ее дочерей не регистрировали по месту жительства. Г-кий О.А. и его
жена неоднократно обращались к командиру воинской части по поводу
предоставления жилой площади, однако в данной просьбе им было
отказано. После обращения Уполномоченного к командованию дивизии
внутренних войск семье Г-ких была предоставлена служебная
трехкомнатная квартира.
Город Москва - единственный субъект Российской Федерации, который
практически в полном объеме реализует права детей-сирот и детей,
оставшихся без попечения родителей, на предоставление во внеочередном
порядке благоустроенного жилого помещения (статья 37 часть 2 Жилищного
кодекса РСФСР и статья 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 года N
159-ФЗ "О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей"). Постановлением
Правительства Москвы от 31 августа 1999 года N 797 "О мерах по
социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей, - выпускников детских домов и школ-интернатов"
утверждено Положение о порядке предоставления жилых помещений и
дополнительных гарантиях жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся
без попечения родителей, в городе Москве (далее - Положение). Создана
и действует Городская межведомственная комиссия по решению жилищных
вопросов лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения
родителей, которую возглавляет первый заместитель Мэра Москвы в
Правительстве Москвы Швецова Л.И.
Однако сегодня еще преждевременно говорить о том, что в городе
Москве решены все проблемы защиты жилищных прав детей-сирот и детей,
оставшихся без попечения родителей. С большим трудом решаются вопросы
по предоставлению жилых помещений выпускникам детских домов,
закончившим пребывание в сиротских учреждениях до вступления в силу
постановления Правительства Москвы от 31 августа 1999 года N 797 "О
мерах по социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей,
оставшихся без попечения родителей, - выпускников детских домов и
школ-интернатов", но имеющих право на предоставление жилья в
соответствии с данным постановлением.
Так, даже главы некоторых муниципалитетов города Москвы не знают
или произвольно толкуют постановление Правительства Москвы от 31
августа 1999 года N 797 "О мерах по социальной поддержке и защите прав
детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, - выпускников
детских домов и школ-интернатов". Например, руководитель
муниципалитета "Сокол" А-ва А.И. полагает, что на сироту Ч-ву А.В., 20
июля 1981 года рождения, которой 18 лет исполнилось за месяц до
принятия нового порядка предоставления жилых помещений детям-сиротам,
детям, оставшимся без попечения родителей, и лицам из их числа в
городе Москве, данный нормативный правовой акт не распространяется,
хотя в нем не содержится подобных ограничений. Более того, позиция
руководителя муниципалитета "Сокол" противоречит федеральному
законодательству.
Правительством Москвы на ГУП "Моссоцгарантия" возложена
обязанность заключать с детьми-сиротами и детьми, оставшимися без
попечения родителей, лицами из их числа договоры безвозмездного
пользования жилыми помещениями, предоставленными ГУП "Моссоцгарантия"
Департаментом жилищной политики и жилищного фонда города Москвы по
договору аренды, то есть речь идет исключительно о технической
обязанности. Однако ГУП "Моссоцгарантия" систематически выходит за
пределы предоставленных ему полномочий, своими действиями
(бездействием) пытается ограничить и нарушить права детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из их числа. Это
выражается в отказе принимать документы на указанных лиц,
тенденциозном подборе и изложении информации на Городской
межведомственной комиссии, игнорировании норм Положения, доведении до
администрации детских учреждений и специалистов по охране прав детей
районов города Москвы оснований предоставления жилых помещений, не
соответствующих действующему законодательству, незаконном
предоставлении заключений в суды по гражданским делам. При этом в
соответствии со статьей 113 Гражданского кодекса Российской Федерации
унитарным предприятием признается коммерческая организация, устав
которой должен содержать сведения о предмете и целях деятельности
предприятия. Однако устав ГУП "Моссоцгарантия", утвержденный
распоряжением Мэра Москвы от 19 января 1998 года N 40-РМ "О
совершенствовании деятельности по социальной поддержке и защите
одиноких пенсионеров, добровольно передавших жилье в собственность г.
Москвы", не содержит указание на то, что данное предприятие может
заниматься вопросами предоставления жилых помещений детям-сиротам,
давать рекомендации, заключения, разъяснять и толковать нормы
постановления, в том или ином виде принимать участие в судах по
вопросам, связанным с защитой и восстановлением жилищных прав
детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и т.д.
Имеют место решения Городской межведомственной комиссии, которые
нарушают права и законные интересы сирот и основаны не на нормах
федерального законодательства и правовых актов города Москвы, а на
субъективном понятии целесообразности.
Большинство выпускников сиротских учреждений, подлежащих
обеспечению жильем, в 2002 году до настоящего времени не получили
жилых помещений и вынуждены проживать в детских домах. Это вызвано
тем, что Департамент жилищной политики и жилищного фонда города Москвы
передал квартиры ГУП "Моссоцгарантия" для предоставления жилья
детям-сиротам только в конце 2002 года, а на регистрацию указанных
договоров в Москомрегистрации уходит до двух месяцев.
В связи с тем, что на практике сложился иной порядок подачи
документов для предоставления жилых помещений сиротам, нежели тот,
который предусмотрен Положением, и происходит фильтрация этих
документов Департаментом образования и ГУП "Моссоцгарантия", на
рассмотрение Городской межведомственной комиссии выносятся не все дела
лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей,
которые могли бы претендовать на предоставление жилых помещений в
соответствии с Положением, утвержденным постановлением Правительства
Москвы от 31 августа 1999 года N 797 "О мерах по социальной поддержке
и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей,
- выпускников детских домов и школ-интернатов".
Сохраняется двухканальная система обеспечения жильем детей-сирот:
через Городскую межведомственную комиссию и через жилищные комиссии
округов, что приводит к спорам о компетенции, затягиванию решения
вопроса и в итоге к нарушению жилищных прав указанной категории
граждан.
VIII. Проблемы отсутствия судебной практики
по делам о выселении родителей, лишенных
родительских прав, в связи с невозможностью
совместного проживания с детьми
в одном жилом помещении
С начала девяностых годов суды перестали выселять лишенных
родительских прав граждан из жилых помещений, где они проживали вместе
с детьми, ссылаясь на гарантированное бывшим родителям конституционное
право на жилище. Это привело к крайне тяжелым последствиям именно для
детей, которые фактически были изгнаны из своих квартир.
Если ребенок помещался в государственное детское учреждение, то в
соответствии со статьей 60 части 3 Жилищного кодекса РСФСР формально
за ним сохранялось ранее занимаемое жилое помещение в течение всего
времени его пребывания в детских учреждениях, но оно сохранялось
только на бумаге. Возвращаться в притоны, в которые превращались
сохраненные жилые помещения, к асоциальным родителям, от которых детей
забрало государство, выпускники сиротских учреждений не хотели и не
могли. Они не только утратили какую-либо связь с бывшими родителями,
но и со страхом ждали окончания пребывания в детских домах, так как не
могли себе представить, что вновь окажутся под одной крышей с
душевнобольными людьми, алкоголиками, наркоманами, преступниками,
ведущими аморальный образ жизни. В результате возвращенные к чужим
людям дети вновь оказывались на улице - жить в "сохраненном
родительском доме" было невозможно.
Нередко за время пребывания ребенка в сиротском учреждении
московское жилье продавалось и ребенок, оставшийся без попечения
родителей, оказывался зарегистрированным совсем в другом населенном
пункте в ужасных условиях, куда бывшие родители попадали ради
получения средств на алкоголь и возможности какое-то время не
работать. Аннулировать такую сделку практически не представлялось
возможным, так как жилое помещение в городе Москве за годы отсутствия
несовершеннолетних многократно перепродавалось, а бывшие родители
спивались и погибали. Их новое жилище в других населенных пунктах
приходило в полную негодность или становилось собственностью других
граждан.
Многие родители, лишенные родительских прав и обязанностей,
свободно распоряжались жилыми помещениями, на которые имели право
также и их бывшие дети: регистрировали туда новых жен и мужей, детей,
а также других родственников. Они не вставали на учет по улучшению
жилищных условий, не ремонтировали и не оплачивали жилище. В
результате по выходу из детского дома несовершеннолетние оказывались в
квартирах, где жили совершенно незнакомые им люди. Жилище было
практически непригодно для проживания. Задолженности по квартплате и
коммунальным услугам составляли не одну тысячу рублей.
При таких обстоятельствах после принятия постановления
Правительства Москвы от 31 августа 1999 года N 797 "О мерах по
социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей, - выпускников детских домов и школ-интернатов",
установившего запрет на возвращение бывших детдомовцев и детей,
находившихся у опекунов и попечителей, в квартиры, где проживают
лишенные родительских прав граждане, городской бюджет несет огромные
расходы на обеспечение жильем детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей. При этом бывшим родителям остаются квартиры,
зачастую предоставленные и на тех детей, которых пришлось поместить в
детские дома и школы-интернаты.
Тем не менее статья 98 Жилищного кодекса РСФСР, предусматривающая
возможность выселения лиц, лишенных родительских прав, за
невозможностью совместного проживания с детьми без предоставления
другого жилого помещения, фактически не применяется.
Более того, по данной категории дел суды требуют доказательств
виновного поведения бывших родителей, влекущего невозможность
совместного проживания с детьми. Факты пьянства, рукоприкладства,
употребления наркотиков, издевательства над детьми, установленные в
решениях судов о лишении родительских прав, почему-то по делам о
выселении за злостное поведение не имеют заранее установленной
юридической силы.
Суды требуют от истцов также доказательств безрезультатности мер
предупреждения и общественного воздействия, но вывод об этом может
быть сделан только по истечении определенного времени с момента
воздействия общественности на данного гражданина.
В результате суды, в лучшем случае, ограничиваются
предупреждением о возможном выселении, позволяя лицам, нарушавшим
права детей, безнаказанно делать это и в будущем.
Непонятно, о каком воздействии общественности в отношении
злостных нарушителей прав ребенка может идти речь, когда в городе
Москве, как и в России в целом, отсутствуют общественные институты,
наделенные какими-либо правами по воздействию на граждан.
Что касается мер административного характера, то добиться их
применения не в состоянии не только дети, но и взрослые, умудренные
опытом жители города. Граждане зачастую боятся обращаться в органы
внутренних дел, так как на их заявления никто не реагирует, а
результатом становится месть и расправа над теми, кто попытался
защитить свои права по закону.
Полагаю, что необходимо восстановить практику предъявления исков
о лишении родительских прав с последующим предъявлением исков о
выселении бывших родителей без предоставления другого жилого помещения
по договору социального найма.
Тогда конституционное право на жилище в полном объеме будет
гарантировано не тем, кто лишил дома и семьи своих детей, а самим
детям.
Тогда социальные сироты не будут ютиться в общежитиях и домах
ночного пребывания. В таких тяжелых условиях должны находиться те, по
чьей вине дети вынуждены были расти в казенных стенах, терпеть
нравственные и физические страдания, жить без родительской любви,
ласки и заботы. Это, с одной стороны, будет реализацией
конституционного права на жилище граждан, не желающих подчиняться
закону. С другой стороны, это может стать превентивной мерой для тех
родителей, кто склонен к нарушению прав своих детей.
Жилые помещения, откуда будут выселяться злостные нарушители прав
детей, могут сохраняться за детьми-сиротами и детьми, оставшимися без
попечения родителей, или поступать в муниципальный фонд с последующим
обязательством государства предоставить выпускникам детских сиротских
учреждений благоустроенное жилое помещение вне очереди.
Также в своем решении суд вправе возложить обязанность на
жилищные органы предоставить выселяемым место в социальных гостиницах,
домах ночного пребывания или специально созданных общежитиях.
В определенных ситуациях, с учетом конкретных обстоятельств суд
может рассмотреть вопрос о принудительном обмене, также
предусмотренном статьей 98 Жилищного кодекса РСФСР. Жилая площадь для
расселения детей и их бывших родителей должна предоставляться
управлениями муниципального жилья административных округов города
Москвы, так как в настоящее время механизм подбора вариантов для
обмена квартир без их приватизации и продажи практически отсутствует.
Необходимо внести изменения в статью 98 Жилищного кодекса РСФСР,
предоставив выпускникам детских домов и школ-интернатов, а также
социальным сиротам, находившимся на семейной форме воспитания, право
обращаться в суд с исками о выселении бывших родителей, проживание с
которыми под одной крышей невозможно, и по достижении совершеннолетия.
Это позволит вступающим в самостоятельную жизнь гражданам России
иметь минимально необходимые условия для учебы, работы, создания
семьи, реализации своих имущественных прав.
Нельзя согласиться с практикой нарушения постановления
Правительства Москвы от 31 августа 1999 года N 797 "О мерах по
социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без
попечения родителей, - выпускников детских домов и школ-интернатов",
которая сейчас широко осуществляется ГУП "Моссоцгарантия", а именно
требованием о разделении лицевых счетов в квартирах, где
зарегистрированы родители, лишенные родительских прав, и их дети, или
о выделении доли детей в совместной собственности с определением
порядка пользования жилой площадью.
Подобная "защита жилищных прав сирот", как ее пытаются
представить, приводит к тому, что сироты и их бывшие родители будут и
впредь оставаться под одной крышей, в одном жилом помещении, что не
позволит реализовать жилищные и другие связанные с ними права детей,
оставшихся без попечения родителей.
IX. Нарушения прав детей органами
внутренних дел
Большинство тех, кто обращается в службу Уполномоченного по
вопросам защиты прав детей, ссылаются на факты бездействия сотрудников
органов внутренних дел по полученным заявлениям и жалобам, нежелание
регистрировать письменные обращения граждан, несоблюдение сроков
принятия решений и т.д.
Как правило, в канцелярии или дежурной части ОВД обратившегося
стараются отправить с заявлением к участковому уполномоченному в день
его дежурства для принятия мер, а тот, в свою очередь, ограничивается
устной беседой с обратившимся либо советует воспользоваться правом на
судебную защиту. Заявления нигде не регистрируются, доказать факт их
подачи участковому практически невозможно.
Нарушается Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 года N
1026-1 "О милиции" (в редакции Закона от 4 августа 2001 года N 108-ФЗ)
и Инструкция о порядке рассмотрения предложений, заявлений, жалоб и
организации приема граждан в ОВД, утвержденная приказом МВД СССР от 1
ноября 1982 года (действующая).
Бездействие милиции наносит существенный вред правам детей,
особенно когда речь идет о насилии в семье, аморальном поведении
родителей, вовлечении несовершеннолетних в пьянство и т.д.
Граждане неоднократно обращаются в ОВД по одним и тем же
вопросам, однако руководители органов внутренних дел, обязанные
тщательно разобраться в причинах повторного обращения граждан, не
принимают соответствующие меры к сотрудникам, виновным в нарушении
установленного порядка рассмотрения писем или разрешения поставленных
в них вопросов.
Так М-на Е.С. обратилась в ОВД "Люблино" с заявлением о
хулиганских действиях бывшего мужа-наркомана, вернувшегося из мест
лишения свободы, который в присутствии ребенка сломал дверь квартиры,
угрожал расправой.
Несмотря на существующий пятидневный срок принятия решений по
поступившему заявлению, М-ной Е.С. было отказано в предоставлении
соответствующей информации на том основании, что на это "установлен
месячный срок с момента ее обращения в органы внутренних дел".
Аналогичный ответ был дан и на запрос Уполномоченного.
К Уполномоченному обратилась гражданка П-на, мать двоих детей,
1989 года рождения и 1991 года рождения, проживавшая с мужем и детьми
по адресу: ул. Борисовские Пруды, дом 14/4. Муж П-ной и отец ее детей
в течение последних двух лет злоупотребляет алкоголем, зверски
избивает жену, издевается над детьми, не содержит их. В декабре 2002
года муж П-ной на глазах у детей облил жену неизвестной жидкостью и
пытался поджечь. Поведение отца привело к резкому ухудшению состояния
здоровья детей. Неоднократные обращения П-ной и ее соседей в ОВД
"Братеево" с просьбой принять меры к распоясавшемуся дебоширу никаких
результатов не дали. В ОВД П-ной рекомендовали отселиться от мужа.
Соседей П-ной сотрудники ОВД "Братеево" даже не стали слушать.
Не выполняется и обязанность органов милиции о направлении в
пятидневный срок копии письма или выписки из него в другие ведомства,
защищающие права детей, если в заявлениях граждан наряду с вопросами,
относящимися к компетенции органов внутренних дел, поднимаются
вопросы, подлежащие рассмотрению в органах опеки и попечительства,
органах здравоохранения, образования, социальной защиты.
На практике вместо того, чтобы направить копию письма в
соответствующее ведомство и известить об этом заявителя, ему
возвращается письмо с рекомендацией самостоятельно обратиться в органы
исполнительной власти, службы по защите прав детей или в суд.
Ни в одном случае грубого нарушения прав детей и злоупотребления
родительскими обязанностями, по которым впоследствии Уполномоченным
были предъявлены иски о лишении родительских прав, органы милиции не
сообщили в органы опеки и попечительства сведения о нарушении прав
детей и сами не защитили детей от родителей - алкоголиков, наркоманов,
тех, кто применяет к детям физическое и психическое насилие.
При наличии оснований ОВД ставят на учет неблагополучные семьи,
но профилактической работы с ними не проводят, что позволяет
родителям, иным лицам, заменяющим родителей, злоупотреблять своими
правами, нарушать права и законные интересы детей (совершать насилие
над детьми, сдавать жилье, принимать участие в незаконных сделках,
снимать несовершеннолетних с регистрационного учета с указанием
фиктивных адресов, где они будут проживать в дальнейшем, и т.д.).
К Уполномоченному поступила информация о возможном нарушении
жилищных прав С-на Евгения, 1992 года рождения. Семья С-ных,
проживавшая в трехкомнатной квартире по адресу: ул. Комарова, дом 7б,
является неблагополучной, родители длительное время нигде не работали,
злоупотребляли спиртным, воспитанием сына не занимались, ребенок
находился на воспитании в школе-интернате N 36. Под влиянием третьих
лиц С-ны готовились произвести обмен квартиры на меньшую,
расположенную в Московской области. Заинтересованные лица оплатили
многолетнюю задолженность С-ных по квартплате и коммунальным услугам и
активно помогали С-ным в получении необходимых разрешений для обмена
жилья.
8 апреля 2002 года Уполномоченный обратился к начальнику УВД СВАО
города Москвы с просьбой принять меры к предотвращению обмена
квартиры, в которой проживал несовершеннолетний, не снимать с
регистрационного учета С-ных. В УВД СВАО города Москвы подтвердили
информацию о том, что семья С-ных стоит на учете как неблагополучная,
мать ребенка отбывала наказание в местах лишения свободы, интернатом
предъявлен иск в суд о лишении родителей родительских прав. В УВД СВАО
города Москвы заверили, что ситуация находится на контроле, согласие
на отчуждение жилья С-ным дано не будет, жилищные права
несовершеннолетнего не будут нарушены.
В июле 2002 года С-ны обменяли квартиру на двухкомнатную в городе
Балашихе. В ответ на обращение Уполномоченного в УВД СВАО города
Москвы было сообщено, что при обмене муниципального жилого помещения
на муниципальное согласие органа опеки и попечительства не требуется,
жилищные права ребенка не нарушены.
Не ведется необходимая работа по делам о розыске родителей,
которые сменили место жительства и не выплачивают алименты на детей в
соответствии с судебными решениями. По таким делам органы внутренних
дел не оказывают содействие в установлении места работы, места
жительства должника, перекладывают инициативу по возбуждению уголовных
дел в отношении лиц, уклоняющихся от уплаты алиментов, на самих
родителей.
Поступают жалобы на то, что сотрудники органов внутренних дел
отказываются выезжать на вызовы по фактам "домашнего хулиганства",
ссылаясь на занятость по более серьезным правонарушениям. Только после
непосредственного обращения в ГУВД города Москвы гражданам удается
вызвать наряд милиции и изолировать лиц, нарушающих права членов своих
семей и прежде всего детей. Однако и в этом случае родитель-дебошир
или насильник через несколько часов вновь оказывается дома и
продолжает свои незаконные действия.
Никаких мер не принимается и к тем гражданам, которые
предоставляют свое жилище посторонним лицам без ведома и согласия
других проживающих, чем лишают их возможности попасть в свою квартиру,
занятую неизвестно кем. Сотрудники ОВД отказываются устанавливать
личности тех, кто в нарушение порядка вселения и регистрации граждан
оказался в чужой квартире, предлагая заявителям, в том числе и
несовершеннолетним, защищать свои права в суде.
Только после вмешательства Уполномоченного по правам ребенка в
городе Москве по заявлению Р-ной Л.Н. в интересах подопечной,
несовершеннолетней К-вой М., удалось получить ответ из ОВД
"Савеловский" о том, что одна из комнат в двухкомнатной квартире, где
живет пятнадцатилетняя девочка, оставшаяся без попечения родителей,
сдается ее отцом, лишенным родительских прав, гражданам Молдавии,
незаконно находящимся на территории города Москвы.
Также имеют место факты злоупотребления сотрудниками ОВД своими
обязанностями или превышения своих полномочий.
К Уполномоченному обратилась Г-ва А.А. по вопросу нарушения прав
ее ребенка в связи с возникшим спором об определении его места
жительства.
Из письма Г-вой А.А. начальнику ОВД "Ломоносовский":
"В настоящее время в производстве Гагаринского районного суда
находится дело по моему иску к Г-ву И.В. о расторжении брака и
определении места жительства несовершеннолетнего сына. Все необходимые
документы по ходатайству сторон запрашивает суд. Совершенно непонятно
в этой связи поведение участкового В-ва А.Н., который сопровождает
Г-ва И.В. в его походах по организациям, где я работала, с целью
получить компрометирующую информацию. Так, в ООО "Лабиринт-С"
участковый, демонстрируя свое удостоверение, требовал дать немедленный
письменный ответ о том, работаю ли я в данной организации или нет, и
выдавал моего мужа за сотрудника милиции. Он также представил запрос
из ОВД "Ломоносовский" о якобы служебной необходимости получения таких
сведений".
Жалоба на незаконные действия участкового уполномоченного
поступила к начальнику ОВД "Ломоносовский" 19 октября 2002 года.
Только в январе 2003 года Г-ва А.А. получила ответ, из которого
следовало, что участковый В-в А.Н. действовал по поручению суда. Так
как это не соответствовало действительности, в январе 2003 года
заявительница подала жалобу в Гагаринскую межрайонную прокуратуру.
Ответ до настоящего времени не получен. В-в А.Н. переведен на другой
участок работы, однако к дисциплинарной ответственности не привлечен.
В течение нескольких месяцев паспортный стол ОВД "Замоскворечье"
отказывался дать ответ на запрос Уполномоченного и представить в его
распоряжение выписку из домовой книги по адресу: ул. Пятницкая, дом
33, где зарегистрирован Р-га Ю.В., отец пятнадцатилетней дочери. Отказ
в выдаче документов нарушал гражданские права обратившегося и его
ребенка, препятствовал паспортизации Р-га Ю.В. и реализации его права
на жилище и общение с ребенком. После вмешательства начальника
Управления паспортно-визовой службы ГУВД города Москвы Уполномоченным
была получена справка о регистрации Р-га Ю.В. по указанному адресу и
его паспортные данные.
Вызывает большую тревогу тот факт, что органы паспортно-визовой
службы города Москвы незаконно отказывают в выдаче паспортов
несовершеннолетним, проживавшим в городе Москве и утратившим
московское жилье из-за злоупотребления родительскими правами их
асоциальных родителей.
X. Нарушения прав детей в сфере
образования
Ряд обращений к Уполномоченному касается нарушений прав детей на
образование.
Выпускник школы-интерната N 55 города Москвы для детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей, П-в В. в июле 2002 года
сдал вступительные испытания в Государственный университет управления
и в соответствии с федеральным законодательством подлежал
внеконкурсному зачислению на первый курс университета. Однако П-ву В.
в этом было отказано в связи с тем, что он по окончании вступительных
испытаний заболел, находился на больничном и не имел возможности в
установленный ГУУ срок заменить нотариально удостоверенную копию
аттестата о среднем образовании, представленную в приемную комиссию,
на его оригинал. Наличие больничного листа, уважительности причины
пропуска срока замены документов не изменили позицию приемной комиссии
и ректора ГУУ П-ва А.Г., которые ссылались на то, что действовали в
точном соответствии с Правилами приема и порядка зачисления в ГУУ.
Однако, по мнению специалистов службы Уполномоченного, указанные
Правила не соответствуют Порядку приема в высшие учебные заведения,
утвержденному приказом Министерства образования РФ от 24 февраля 1998
года N 500 "Об утверждении Порядка приема в государственные
образовательные учреждения высшего профессионального образования
(высшие учебные заведения) Российской Федерации, учрежденные
федеральными органами исполнительной власти", и ограничивают права
поступающих. Обращение в интересах П-ва В. в Министерство образования
РФ оказалось безрезультатным. Министерство образования РФ отказалось
защитить и восстановить права выпускника сиротского учреждения,
проявив не декларируемое, а истинное отношение к вопросу заботы и
поддержки детей, оставшихся без попечения родителей, воспитывавшихся в
учреждениях системы образования. Кузьминский районный суд и
кассационная коллегия Мосгорсуда отказали выпускнику детского дома в
жалобе на неправомерные действия администрации ГУУ. По ходатайству
Уполномоченного П-в В. с результатами вступительных испытаний в ГУУ
был зачислен в Московский государственный социальный университет
(ректор Ж-в В.И.).
Управление Департамента образования города Москвы в ЮАО проводит
эксперимент по введению в школах округа омбудсманов (уполномоченных)
по правам участников образовательного процесса. Данная работа
заслуживает всемерной поддержки и развития во всех учебных округах
города Москвы, так как в настоящее время школа как государственное
учреждение в полной мере не участвует в защите прав учащихся, как того
требует часть 3 статьи 56 Семейного кодекса Российской Федерации, где
говорится, что должностные лица организаций, которым станет известно
об угрозе жизни или здоровью ребенка, о нарушении его прав и законных
интересов, обязаны сообщить об этом в орган опеки и попечительства по
месту фактического нахождения ребенка. Очень часто факты насилия, иных
нарушений прав ребенка в семье известны в школе, но учителя,
администрация, констатируя эти факты, не инициируют никаких действий
по защите прав несовершеннолетних, не информируют об этом компетентные
органы. (Такую же позицию занимают учреждения здравоохранения.)
Пунктом 4 статьи 9 Федерального закона от 24 июля 1998 года N
124-ФЗ "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации"
установлено, что в образовательных учреждениях вывешиваются тексты
уставов, правил внутреннего распорядка таких учреждений, списки
органов государственной власти, органов местного самоуправления и их
должностных лиц (с указанием способа связи с ними) по месту нахождения
указанных образовательных и иных учреждений, осуществляющих контроль и
надзор за соблюдением, обеспечением и защитой прав ребенка. Однако
большинство школ города Москвы данное требование Закона не выполняет.
Это наносит вред всем участникам образовательного процесса и
особенно детям с неустойчивой психикой или психическими отклонениями.
К сожалению, отсутствует действенный контакт между учебными
заведениями и органами здравоохранения, особенно если речь идет о
школьниках с патологическим развитием личности, нарушением поведения,
что требует специальной коррекции.
К Уполномоченному обратилась гражданка М-на с жалобой на своего
пятнадцатилетнего сына Юрия, который жестоко избивает ее и младшую
сестру, совершает кражи в доме, не подчиняется требованиям родителей и
т.д. Ребенок состоит на учете у детского психоневролога в ПНД.
Несовершеннолетний из-за плохой успеваемости бросил учебу в колледже,
после чего поведение ребенка стало еще более агрессивным.
С целью оказания психиатрической помощи подростку, который стал
опасен для окружающих и причиняет вред самому себе, Уполномоченный
обратился в ПНД N 13 с просьбой об освидетельствовании
несовершеннолетнего с согласия матери. Был получен отказ на том
основании, что подросток не желает пройти психиатрическое
обследование.
Складывается ситуация, при которой государство и родители
беспомощны по отношению к тем детям, которые в силу своих психических
особенностей крайне нуждаются в контроле со стороны взрослых.
Причина заключается в том, что в соответствии с федеральным
законодательством если несовершеннолетний достиг возраста четырнадцати
лет, то его лечение и госпитализация осуществляются только с его
согласия. Такой несовершеннолетний в возрасте от четырнадцати до
восемнадцати лет имеет ограниченную дееспособность, но вопрос,
лечиться ему или нет, решает он сам. Как правило, в таких случаях
психоневрологические диспансеры не обращаются в суд по вопросу о
принудительной госпитализации и лечении несовершеннолетних.
Сложившаяся ситуация нарушает права самого ребенка и нарушает права
других детей в семье, где он проживает.
XI. Невыполнение органами опеки и попечительства,
правоохранительными органами обязанности по определению
статуса детей, оставшихся без попечения родителей
Как видно из многочисленных обращений граждан и общественных
организаций, в городе Москве плохо защищаются права детей, чьи
родители систематически не выполняют свои родительские обязанности,
злоупотребляют ими, подвергают детей физическому или психическому
насилию, пагубно влияют на несовершеннолетних, злоупотребляя спиртными
напитками или употребляя наркотики.
Это выражается, в частности, в том, что органы опеки и
попечительства, внутренних дел, прокуратуры, выявляя фактических
социальных сирот, не принимают предусмотренных законом мер к
определению статуса этих детей, а именно не предъявляют в суд иски о
лишении или ограничении родителей родительских прав.
В результате дети, оставшиеся без попечения родителей, остаются и
без государственной поддержки, предусмотренной федеральным
законодательством и правовыми актами города Москвы для этой категории
социально незащищенных граждан.
Прежде всего в наиболее тяжелой жизненной ситуации оказываются
дети, чьи родители (как правило, алкоголики или наркоманы) произвели
отчуждение благоустроенного жилища в городе Москве, оставив детей без
крыши над головой и средств к существованию. Причем на момент
совершения сделок многие семьи состояли на учете как неблагополучные,
и имелись все основания для лишения родителей родительских прав.
Большинство детей, чьими тяжелыми жизненными ситуациями занималась
служба Уполномоченного, оказались зарегистрированными после продажи их
родителями жилых помещений в городе Москве в отдаленных районах
Тверской области (около 80 процентов обратившихся), в полуразрушенных
домах, куда дети и не выезжали. Половина так называемых родителей,
продав московское жилье, исчезало, бросив детей у родственников или у
случайных людей. Другие на новом месте продолжали пьянствовать,
употреблять наркотики, издевались над детьми, которые бежали от
родителей, приезжали в город Москву и оказывались на улице или, в
лучшем случае, в приютах.
Органы опеки и попечительства районов города Москвы, на чьей
территории были нарушены права детей или где они оказались после
возвращения в город Москву, оставшись без крыши над головой и
родительского попечения, категорически отказываются заниматься
вопросами возвращения московского жилья и определения статуса "бывших
москвичей", считая это обязанностью администрации населенных пунктов,
где дети формально зарегистрированы, но не находятся. В результате
жилищные права детей не восстанавливаются, а по достижении
восемнадцати лет они не имеют никакой государственной поддержки как
социальные сироты, так как их статус не установлен.
Если же московских детей признают оставшимися без родительского
попечения там, где они формально числятся после потери жилья в городе
Москве, эти несовершеннолетние размещаются в детских домах данных
субъектов Российской Федерации, по выходу из которых они не могут
реализовать ни одного из своих прав выпускников детских домов и
становятся бездомными, бесправными гражданами, лицами "вне закона".
Многие из них возвращаются в город Москву в надежде восстановить свои
жилищные права, но не в состоянии этого сделать.
Абсолютно типичной является судьба К-вой Т.С., 1985 года
рождения, мать которой, К-ва О.Ю, проживая на территории ЮВАО города
Москвы (ул. 2-я Институтская, дом 2/10, кв. 24), в течение десяти лет
не регистрировала рождение дочери, так как пьянствовала, употребляла
токсические вещества, вела антиобщественный образ жизни. Всего у К-вой
было шестеро детей.
В 1995 году К-вой О.Ю. удалось обменять московскую квартиру на
частный дом в Калужской области. Так как К-ва О.Ю. не была лишена
родительских прав, Мосжилсервис беспрепятственно дал согласие на
заведомо ухудшающий условия жизни детей обмен, а органы внутренних
дел, где семья была известна как неблагополучная, сняли всех
проживающих с регистрационного учета, не поинтересовавшись, почему
малолетняя Татьяна К-ва вообще не зарегистрирована по месту жительства
матери.
В дальнейшем К-ва О.Ю. нигде не регистрировала младшую дочь, так
как у той отсутствовало свидетельство о рождении. С 1996 года К-вы
вообще не имеют никакого жилья. У К-вой Татьяны нет ни свидетельства о
рождении, ни паспорта, ни страхового полиса. Фактическая сирота не
может ни работать, ни учиться, ни обратиться за медицинской помощью.
Лишенная родительского попечения с первых лет жизни К-ва Т.
бродяжничает, стала, как и мать, токсикоманкой, неоднократно была
участником преступлений, содержалась в ЦВИНП города Москвы. Однако ни
в городе Москве, ни в городе Подольске, где ребенок бродяжничал, не
хотели заниматься определением ее статуса социальной сироты и
предъявлять иск о лишении К-вой О.Ю. родительских прав. Это
предлагалось сделать администрации Думнического района Калужской
области, куда в 1995 году перебралась с детьми К-ва О.Ю. и была
прописана в доме, который сгорел в 1996 году.
30 января 2003 года социальной сироте исполнилось 18 лет. Она не
может предъявить иск о лишении родительских прав, так как стала
совершеннолетней. Из-за попустительства и халатности органов по защите
прав детей К-ва О.Ю. не подлежит государственной защите, как лицо из
числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. На нее
не распространяется законодательство, гарантирующее социальным сиротам
внеочередное предоставление жилого помещения, льготы в получении
образования, материальное обеспечение и т.д.
Складывается ситуация, при которой вместо того, чтобы принимать
меры к немедленному восстановлению нарушенных прав детей, органы по
защите прав несовершеннолетних отказываются от выполнения своих прямых
обязанностей, пытаясь переложить их на соответствующие службы других
населенных пунктов, где ребенок числится проживающим.
Из письма директора ГУВУ "Социальный приют для детей и
подростков" города Москвы:
"М-ва Ольга Владимировна, 1998 года рождения, поступила в приют в
2002 году. Мать девочки три года назад потеряла паспорт, ведет
разгульный образ жизни, пьянствует, воспитанием детей не занимается,
обитает на трех вокзалах. М-в В.Д., записанный в свидетельстве о
рождении ребенка отцом, умер в 1999 году. С целью сбора документов,
необходимых для подготовки искового заявления в суд города Москвы о
лишении родительских прав матери в отношении несовершеннолетней Ольги,
мы письменно обратились в управу района Южное Медведково, так как
ребенок был обнаружен и проживал на территории данного района. Но в
разговоре по телефону со специалистами районной управы на заданный
нами вопрос о действиях по сбору таких документов последовал ответ,
что такие документы районной управой собираться не будут в связи с
отсутствием у семьи М-вых регистрации на территории данного района".
Еще более возмутительной представляется ситуация, когда
администрация школ-интернатов и детских домов, где ребенок находится
не один год как социальный сирота, не ставит вопрос в судебном порядке
о лишении родителей воспитанника родительских прав в период пребывания
подопечного в государственном детском учреждении. Это приводит, прежде
всего, к нарушению основных гражданских прав ребенка, который вынужден
вернуться к тем же людям и в те же безобразные условия, откуда он был
помещен под опеку государства.
Кроме того, если во время пребывания в детском учреждении для
детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, ребенок
утрачивает прежнее жилое помещение в результате незаконных сделок, он
лишается права на получение отдельного жилья по выходу из детского
дома только на том основании, что органы опеки и попечительства
своевременно не поставили вопрос о лишении родителей
несовершеннолетнего родительских прав.
Полагаю необходимым в самые кратчайшие сроки разработать и внести
в Семейный кодекс Российской Федерации и правовые акты города Москвы
нормы, регламентирующие порядок, и сроки определения статуса
социальных сирот с момента их выявления, а также ввести механизм
ответственности, в том числе и материальной, за ненадлежащее
выполнение обязанностей по защите прав детей, оставшихся без попечения
родителей.
Кроме того, необходимо прямо предусмотреть в статье 264 ГПК
Российской Федерации рассмотрение судом дел об установлении фактов
оставления детей без родительского попечения до достижения ими
совершеннолетия, если данный факт не был установлен в исковом порядке
путем предъявления иска о лишении родительских прав и предъявление
такого иска невозможно, так как ребенок достиг восемнадцати лет.
Прямое указание на обязанность суда рассмотреть дело об
установлении вышеуказанного факта исключит необоснованные отказы в
приеме заявлений, с чем служба Уполномоченного столкнулась, обращаясь
во многие судебные инстанции.
Тем не менее уже имеется практика установления фактов нахождения
детей без родительского попечения до достижения ими возраста
восемнадцати лет в одном из московских судов. Уполномоченный
участвовал при рассмотрении данных дел.
XII. Необоснованное применение статьи 51
Конституции РФ при решении вопросов
защиты прав детей
Юристы службы Уполномоченного столкнулись с фактами нарушения
прав детей родителями под предлогом соблюдения требований статьи 51
Конституции РФ.
Отец или мать без ведома и согласия другого родителя, изменившие
место жительства ребенка, отказываются в дальнейшем сообщить
информацию о местонахождении несовершеннолетнего, ссылаясь на то, что
"никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга
и близких родственников".
На этом основании органы прокуратуры, внутренних дел, опеки и
попечительства не могут получить от родителей ребенка или его
родственников сведений о ребенке. Не предусмотрена ответственность
родителей за сокрытие информации о том, где находится ребенок, даже
тогда, когда он объявлен в розыск или предъявлен иск об определении
места жительства несовершеннолетнего.
В силу части 3 статьи 17 Конституции РФ обладание гражданином
правами и свободой не означает возможность ничем не ограниченного
произвола с его стороны при их осуществлении или злоупотреблении ими.
Тем более, когда речь идет о нарушении прав и интересов детей. Принцип
уважения прав и свобод других лиц неразрывно связан с идеей обладания
основными правами. Именно поэтому часть 3 статьи 17 Конституции РФ
запрещает нарушать права и свободу других лиц при осуществлении
гражданином своих прав.
Житель Москвы М-ой А.П. с 1999 года ничего не знает о своем сыне
Станиславе, 1990 года рождения, который зарегистрирован в городе
Москве, однако место его фактического жительства неизвестно. Ни мать
ребенка М-ая Э.В., ни бабушка Б-ва Л.Ф. не сообщают органам опеки и
попечительства и сотрудникам ОВД "Теплый Стан" о том, жив ли ребенок и
где он находится, ссылаясь на статью 51 Конституции РФ.
Из письма матери М-го А.П. к Уполномоченному:
"В доме, где проживала семья моего сына до 1999 года, ходят
слухи, что ребенок погиб, а его мать и бабушка скрывают это, чтобы
получать алименты. Я прошу Вас, используя права и возможности
Уполномоченного, заставить, обязать, принудить мать М-ую Э.В. и
бабушку Б-ву Л.Ф. опровергнуть эти слухи, то есть привезти Станислава
в Москву, чтобы я и сын могли воочию убедиться, что ребенок жив и
здоров. Мы уже можем поверить только своим глазам...".
Обращает на себя внимание и тот факт, что при выявлении детей,
оставшихся без попечения родителей, сотрудники правоохранительных
органов, отбирая объяснения у родственников граждан с асоциальным
поведением, оставивших детей без надзора, предупреждают их о праве не
давать объяснения против своих близких.
Это затрудняет сбор доказательств для предъявления исков о
лишении родительских прав, не дает возможности своевременно изъять
ребенка из опасной среды, препятствует защите его прав и законных
интересов, в том числе права на жизнь.
Отбирая объяснения у бывшего мужа К-вой О.Ю., бросившей без
родительского попечения шестерых детей, сотрудник Подольского ОВД в
письменном виде предупредил отца детей о том, что он вправе не
сообщать сведения, компрометирующие его бывшую жену. Хотя К-в-отец не
является свидетелем по уголовному делу, а К-ва О.Ю. не относится к его
родственникам или членам семьи.
Сведения об образе жизни и отношении к детям матери-алкоголички,
ведущей разгульный образ жизни, могли бы помочь спасти детей от
бродяжничества, пьянства, токсикомании, если бы своевременно были
использованы для отобрания у нее детей и помещения их под опеку
государства, однако этого не произошло.
Неоправданно широкое применение статьи 51 Конституции РФ делает
декларативной статью 56 Семейного кодекса Российской Федерации,
гарантирующую право ребенка на защиту, особенно часть 3 этой статьи,
обязывающую граждан сообщать органам опеки и попечительства об угрозе
жизни или здоровью ребенка, нарушении его прав и законных интересов.
Именно члены семьи ребенка, его близкие родственники больше всех
осведомлены о том, защищен ли он в семье, или родители стали для
несовершеннолетнего источником реальной опасности его здоровью,
нравственности, психическому развитию и т.д.
Становится невозможным осуществлять принцип равенства прав
родителей в воспитании детей (статья 38 Конституции РФ), если один из
родителей будет использовать "право на молчание" в личных целях, не
заботясь о том, что при этом нарушаются права других граждан и прежде
всего собственного ребенка.
Считаю, что родители обязаны предоставлять информацию о
местонахождении детей органам опеки и попечительства,
правоохранительным органам, суду, если имеется спор об определении
места жительства ребенка и порядке участия в его воспитании отдельно
проживающего родителя, о лишении родительских прав, а также если
данная информация необходима для защиты прав и законных интересов
ребенка.
Отказ от предоставления такой информации, повлекший существенное
нарушение прав другого родителя или самого ребенка, должен
преследоваться в уголовном порядке.
Полагаю, что в сфере семейного законодательства не только
должностные лица и посторонние граждане обязаны предоставлять сведения
о нарушении прав ребенка его родителями, но и его близкие
родственники, один из родителей обязаны дать полную и объективную
информацию о положении ребенка в семье, даже если эта информация может
быть использована против граждан, указанных в части 1 статьи 51
Конституции РФ.
Сам ребенок не в состоянии свидетельствовать в свою пользу.
Следовательно, действие статьи 51 Конституции РФ ограничивается
требованиями части 1 статьи 38 Конституции РФ, предусматривающей, что
дети с момента рождения находятся под защитой государства, и каждый
ребенок имеет гарантированное государством право на воспитание и
заботу.
XIII. Организационные проблемы деятельности
ппарата Уполномоченного
Учитывая, что 2002 год был первым годом работы нового для города
Москвы государственного органа, перед Уполномоченным, помимо основной
содержательной деятельности, стоял целый ряд организационных проблем:
формирование работоспособного аппарата, организация офиса (ремонт
помещений, приобретение и установка мебели, оборудования, организация
делопроизводства, подключение локальных сетей), организация приема
населения как прямого канала обращений граждан к Уполномоченному и
т.д.
К сожалению, Уполномоченному не удалось решить многие из
указанных проблем. Основная причина - в течение всего 2002 года и до
настоящего времени Уполномоченному не предоставлено помещение для
работы.
В соответствии с пунктом 5 статьи 13 Закона города Москвы от 3
октября 2001 года N 43 "Об Уполномоченном по правам ребенка в городе
Москве" помещение для размещения Уполномоченного и его аппарата
предоставляется Правительством Москвы.
25 марта 2002 года издано распоряжение Мэра Москвы N 192-РМ "Об
Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве", в пункте 1 которого
дано поручение Департаменту имущества города Москвы предоставить
помещения для размещения Уполномоченного и его аппарата.
25 июля 2002 года и 25 сентября 2002 года Мэром Москвы даны
поручения руководству Департамента имущества города Москвы по решению
вопроса обеспечения помещениями аппарата Уполномоченного. Однако ни
требования Закона города Москвы, ни указания распоряжения и поручений
Мэра Москвы выполнены не были.
Департамент имущества города Москвы проявил неспособность и
нежелание обеспечить институт Уполномоченного необходимыми
помещениями, отвечающими специфике, целям и статусу нового для города
Москвы государственного органа. Фактически Департамент имущества
города Москвы саботировал данные ему поручения и сорвал работу
Уполномоченного в 2002 году по большинству направлений.
Уполномоченный размещается в крайне стесненных условиях в
помещении РОО "Благотворительный центр "Соучастие в судьбе". С
согласия депутатов Московской городской Думы Уполномоченный по средам
ведет прием граждан в приемной Московской городской Думы.
Из-за отсутствия помещения для работы формирование аппарата
Уполномоченного стало невозможным. В 2002 году в аппарате
Уполномоченного работал один специалист (с 1 апреля 2002 года) и два
адвоката по договорам (один с 1 марта 2002 года, другой с 1 октября
2002 года). Основную часть времени специалисты работали на дому.
Уполномоченный по правам
ребенка в городе Москве
А.И. Головань
|
